Ирина Левшакова: роковая женщина советских рок-музыкантов

Ирина Левшакова была широко известна в среде ленинградской богемы —хиппи, художников, рок-музыкантов 1980—1990-х годов; предоставляла свою дачу в поселке Комарово для репетиций и подпольных «квартирников».

Ирина Кузнецова родилась в Ленинграде, в семье искусствоведов, сотрудников отдела западноевропейского изобразительного искусства Эрмитажа. Отец — Юрий Иванович Кузнецов, заведующий сектором рисунка, специалист по голландскому искусству. Мать, Ирина Владимировна Линник — доктор искусствоведения, специалист по голландскому искусству. Дед по матери — академик В. П. Линник.

В 1977 году поступила в Санкт-Петербургский государственный университет на геологический факультет, после окончания университета - в аспирантуру. Занималась собранием И. А. Ефремова - изучала останки доисторических животных, собранные И. А. Ефремовым в его монгольских экспедициях. Несколько лет проработала в Средней Азии.

Первый брак был с Сергеем Левшаковым (в этом браке родились два сына). Второй раз вышла замуж в 1993 году за Георгия Орбели (1969- 1997), внука директора Государственного Эрмитажа. Сын от этого брака - Дмитрий Орбели.

В 80-90-е годы Ирина Левшакова собирала вокруг себя музыкантов и поэтов, и её дом вошёл в историю ленинградского рока. В гостях у нее бывали практически все представители рок-музыки тех лет. По воспоминаниям современников, После смерти в 1984 году деда, академика В. П. Линника, подолгу жила на его даче в посёлке Комарово, на Курортной улице, дом 25. Несмотря на то, что Ирина Левшакова никогда не носила фамилию Линник, эта фамилия до сих пор ошибочно прилагается к ней как к владелице «комаровской дачи Линник». «Дача академика В. П. Линник», связанная в 1980—1990-х годах с историей ленинградского рока, включена в экскурсионные маршруты по Комарову. Для музыкантов «дача Линник» была студией и концертной площадкой.

Ирина Левшакова собирала вокруг себя музыкантов и поэтов, и её дом вошёл в историю ленинградского рока. В гостях у Ирины Левшаковой бывали многие музыканты, в том числе Борис Гребенщиков, Всеволод Гаккель, Святослав Задерий, Константин Кинчев, Александр Башлачёв, Фёдор Чистяков и др. По воспоминаниям современников, Ирина в те годы — «красавица, с какой-то средневековой внешностью». Многочисленные мемуаристы отмечают также её ум, образованность, обаяние, остроумие. Ирина Левшакова предоставляла музыкантам место для репетиций и концертов, а также хорошо оборудованную домашнюю студию звукозаписи. Позднее Ирина сделала этот домик гостевым, именно в нём жил А. Башлачёв. Родители Ирины предоставляли ей полную свободу. Её сыновья от первого брака жили со своим отцом.

В первой половине 80-х ее часто можно было встретить в «Гаднике» (кафе «Сфинкс», где собиралась питерская богема). Там она познакомилась со -звукорежиссером «Аквариума» Славой Егоровым (сейчас он живёт в Канаде), он ей помог попасть в самую гущу рок-тусовки. Тогда же, с помощью Славы, она пристрастилась к наркотикам.

В 1990—1992 годах была подругой музыканта Фёдора Чистякова, лидера группы «Ноль». На комаровской даче Чистяков написал ряд песен, в 1991 году составивших альбом «Песня о безответной любви к Родине». При участии Ирины Левшаковой в 1991 году на её даче режиссёром Максимом Катушкиным был снят клип на песню Фёдора Чистякова и группы «Ноль» — «Песня о настоящем индейце».

В течение двух лет Ф. Чистяков жил с Ириной Левшаковой, в основном, в Комарово, перевезя туда свою больную мать, Антонину Чистякову, передвигавшуюся в инвалидной коляске, и с инвалидностью по диагнозу «шизофрения».

Из воспоминаний Андрея Тропилло (советский и российский -звукорежиссер):

«Линник много с кем амуры водила, в молодости была писаная красавица, а за два дня до смерти её побил молодой любовник, двадцатишестилетний. Ира была 59 года рождения.

В начале 80х, когда все ещё были шибко бедные, у неё дома стоял рояль, и каждое лето там постоянно проживала большая половина всей питерской рок-тусовки. Правильнее было бы сказать, что всё время там тусовались все. Кроме того, у нее была дача от деда-академика. Раньше академикам давали дачи по пол-гектара, такие нормы были. На участке пятьдесят соток кроме дома стоял гараж, в котором можно было жить, баня и домик для гостей, в котором постоянно варили винт и прочие наркотики.

За то время, пока Ирка там жила, на этой даче погибли пять человек, в том числе её сын. Был ещё молодой человек, который объелся псилоцибиновых галлюциногенных грибов и бросился под поезд. Грибы такая штука, они открывают твоё истинное “я“. Кому-то их принимать в принципе можно в терапевтических целях, а у кого-то башня привязана не крепко, может и срубить. Ирке было всё можно. У неё на участке росла сортовая конопля выше двух метров, за которой она заботливо ухаживала: пропалывала и поливала. Потом её курили все целый год. Сколько она бы не выпила, сколько бы травы ни скурила и чем бы она ни укололась, сознание работало всегда. Её никогда никуда не заносило, психика у неё была гранитная. Я считал её белой колдуньей, потому что когда она начинала танцевать, вызывала собой ветер. И песню “Звезда Аделаида" Борька написал именно про неё.

Она любила сильно выпить, её любовником был и Александр Башлачёв – он прожил полгода у неё на даче. Федя Чистяков тоже был в рядах её любовников, но под конец увидел в ней основное исчадие ада. И вот однажды Ирка перестала ему давать, когда он к ней домогался, и в итоге, его “зарубило”, и от чистой ревности он схватил нож и попытался её зарезать. Она защищалась рукой, но он успел перерезать ей два сухожилия на правой руке и полоснул ножом по груди, сделав кровавый надрез. Соседи вызвали ментов, а Федю, услышав мотив его покушения про исчадие, посадили в дурдом СИЗО “Кресты“.

Много кто там проживал наездами несколько лет, да и кто только там не жил! Это был клуб, в котором каждому предоставлялась возможность спать, есть, пить алкоголь или принимать столько наркотиков, сколько надо, без ограничений. Её дом был прибежищем различных музыкантов, поэтов, художников, она очень хорошо разбиралась во всех видах искусства, великолепно знала английский язык и несколько лет проработала в Лондоне референтом Севы Новгородцева (прим.: в Лондоне у нее был роман с известным рок-музыкантом) - писала ему материалы, которые он зачитывал по радио".

Федор Чистяков. Посвящение Ирине Линник. (Санкт-Петербург. Следственный изолятор "Кресты". 1992 г).

Великая искусительница и обольстительница,
Блудница хитрая фантазий, огромной,
О! Сколь могучи чары ее!

Мужчинами, как куклами, играла,
И до сих пор ей все сходило с рук
О! Беспредельная в своих блудодеяньях,
О! Обнаглевшая, - зашла так далеко.
Живет она свободно, как царица,
И часто полон был гостями ее дом..
И парни молодые ей служили,
Любовниками были и Друзьями.
Глаза на ее блудни закрывали.
И я не удержался от искуса.
Но глаз закрыть и все забыть не смог.
Любимыми своими наслаждалась
И как угодно развлекалась ими
В конце концов любого изводила,
Как только баба может извести.
И все пред ней покорно расступались,
Терпели, будучи не в силах совладать.
Ну а она все продолжала свои блудни.
Ее остановить не мог никто.
Еще скажу: имеет она мужа
И двух детей, но с ними не живет.
Как будто и не мать она им вовсе!
И все смирились: что попишешь тут?

И вот так женщина свободной стала.
И встала у руля и всех послала
Подальше мужа и детей. И мужиками
Стала верховодить да блудить.
Ей имя "Ведьма" предок дал далекий.
Таких сжигали при народе и не зря.
В обман чтоб недоумков не вводили.
Не обольщали дураков и не блудили.
Ее и ей подобных поведенье
На деле есть бардак и беспорядок.
Ибо не должно бабе быть без мужа,
Который власть над ней имеет
И ответ за сучие ее проделки держит
По совести и строгости своей!

Да кто ж дал бабам равные права
С мужчинами и закрепил в законе?
Злодейством иль ошибкою глупейшей
Нарушено природы равновесье.
И тех, и этих - на одну ступень,
как будто бы они - одно и то же.
И бабы-суки своевольны стали
И блудят, и гуляют, как хотят.
Смущенье вводят в головы мужские
И мозги заворачивают всяко.
Любовью блуд грязнейший крестят,
Тогда, как идет Шабаш наглый;
Мужья же принимают "статус кво",
Признав безмозглых тварей себе ровней.
И позволяют им себя вводить в обман.

Так и мужчинами-то - грех им называться,
Обоссанные пидары - им имя.
Коль плюнули они на баб своих,
Да того боле - под дуду их пляшут.
И с ними в блудень лезут заодно.
Ответа не несут за их задвиги,
Пускай, мол, себе пляшут, как хотят.
Свободные прелестные созданья.
А то еще пытаются понять:
Ведь женщина! - это загадка, тайна,
Которую попробуй разгадать.
А это уж придумали французы,
С особым шармом по миру
Заразу расплодили.
И к нам зараза мерзкая пролезла
И корни уж глубокие пустила.

И столь силен мой гнев стал,
И столь противно бессилие мое,
Когда же телевизор мне вещает
Про секс, да про любовь, да про успех;
Да проститутки глазки строят нагло,
А я уж видеть не могут и слышать.
Уж знаю эту сучую любовь!
Все это ложь! На самом деле
Все это - просто сучий беспредел!
Педерастия массовая!
Пир среди чумы!
Разврат и блуд!
Бесславье и бесчестье!

Слова бессильны, руки тянутся к ножу.
Всем блудным сукам хвост прижать!
Ведь всех почти с ума свели, заразы!
Отмыть позор!
Спасти святую землю!

И за дела свои она достойна смерти,
И должен царствию ее прийти конец.
Я вынес приговор ей. Казнь назначил.
И в исполнение привел собственноручно.
Готов ответ за то держать.
От слов и дел своих не отступлюсь.

Адвокат Федора Чистякова, Игорь Николаевич Хитьков:

"Что касается Ирины, то она заняла очень жесткую позицию против Федора. На суде, выгораживая себя, она ставила все с ног на голову и валила все на Чистякова. Я понял, что она - очень волевая женщина, под влиянием которой оказался Федор. То есть, не вдаваясь в подробности интимного характера, она заставила его делать такие вещи (и он делал их), даже по отношению к своей Матери, которые он, после некоторого времени, придя в себя, осознал и просто пришел в ужас... Он говорил мне на полном серьезе: "Это - настоящая ведьма! Она воздействует на мой мозг, я не могу собой управлять, от нее надо избавиться как можно скорее! Как только меня выпустят, я сразу же пойду и зарежу ее..."

Силя (группа «Выход»):

"Она его гнобила и говорила: ты делаешь говно, или наоборот, Федор, не ругайся, ты- Моррисон. У тебя есть все шансы дорасти до этого уровня, выше которого не поднимаются. Надо жить круто, наркотики, травка, трипы, а иначе погружаешься в серые будни, а из них уже не вылезти, энергия пропадает".

- Он (Федор) зашел к Николсу и спер у него узбекский кинжал, бутафорский такой, здоровый такой и тупой, больше для красоты сделанный. Потом одел красивую рубашку, подаренную моей женой, обставил все красочно, привез фрукты, вино, поставил на стол, сказал: -«Будем праздновать осень!» Все было задумано как ритуальное убийство".

-То есть оно все равно где то в голове что то вынашивалось?

- Я этот самый момент не застал, потому что меня не было. Поэтому вот знаю только по свежим рассказам очевидцев. А он даже толком ничего не объяснил. Ну там были версии, что она была ведьма, высосала у него всю энергию.

- Да обычный человек, какая там ведьма.

- Нет, не обычный человек. Ирина - ведьма. Есть мнение, что она и Башлачева из окна выбросила. А вообще в этом доме ейный муж повесился, подруга сгорела, а ушел один человек к себе до дому и через пять минут попал под электричку".

Во время следствия Чистяков провёл около года в заключении в «Крестах». На суде был признан невменяемым. С диагнозом параноидная шизофрения был отправлен на лечение в Городскую психиатрическую больницу № 3 имени И. И. Скворцова-Степанова, где находился с августа 1993 по сентябрь 1994 года.

Через месяц после того, как Чистяков попытался зарезать Ирину, тот самый дом в Комарово сгорел, в огне погибла Таня, подруга Ирины. Об этом рассказывала Ирина Левшакова. Затем дом был отстроен заново, в той же стилистике.

В последние два года жизни Александр Башлачёв был близким другом Левшаковой. С октября 1986-го до января 1987 года он жил постоянно на «даче Линник». После отъезда из Комарова жил в разных местах, меняя места проживания. 17 февраля 1988 года он покончил с собой, выбросившись из окна квартиры своей сожительницы. Позднее Ирина Левшакова написала воспоминания о Башлачёве, в которых в частности вспоминала:

«Я не могу назвать это самоубийством. Саша совершил этот шаг не для того, чтобы уйти отсюда, а для того, чтобы прийти туда. Он искренне верил, что кто-то там ждёт его. Он не упал из окна, он не выбросился, он вылетел. Его тело нашли в 12 метрах от стены нового блочного дома… и остался след в форме большой земляники. На снегу след, как он писал «земляника в окошке»… Саша был в здравом рассудке. Это был чрезвычайно жизнерадостный открытый человек, и жизни он был рад. И он просто хотел уйти туда, он верил, что смерть — это освобождение, что бренное тело — это броня. Он хотел освободиться, он верил, что его кто-то ждёт. Он хотел снять с себя эту броню.

…Саша в жизни был человек очень жизнерадостный, открытый, честный и он хотел всех нас встряхнуть своими песнями, хотел чтобы мы все жили в полный рост… Саша искренне верил, что всё, что он поёт, дано ему свыше, кто-то там наверху даёт ему всё это».

В апреле 1986 года Ирина присутствовала при записи альбома Башлачёва «Вечный пост» на даче Александра Липницкого на Николиной Горе (её привёз туда приятель Вячеслав Егоров, который был звукорежиссёром на записи альбома).

««Вечный пост» — это не просто одна из пластинок Александра Николаевича Башлачёва. Для меня так она дорога вдвойне, так как она была записана в апреле 1986 года Александром вместе со своим партнёром-помощником Вячеславом Егоровым у меня на даче в студии «Звуков Му», мы её тогда называли «Студия Му», в дачном посёлке Николина Гора… была специально, как тогда говорили, выписана из Ленинграда их подруга Ирина Левшакова по кличке «Комаровская». Знаменитая, культовая такая девица, выходец из высокоинтеллектуальной семьи работников Эрмитажа, но, конечно, имевшая в дальнейшем весьма непростую судьбу. И, собственно, один из лидеров питерского андеграунда отсидел в психушке немалое время за то, что не выдержав общения с Ириной, пытался её убить. Короче говоря, после приезда Ирины стиль работы резко изменился, она потеряла ритмичность, ребята стали куда позже вставать и музицировать в основном ночью… Это влияние Ирины Левшаковой. Она же приехала не с пустыми руками ко мне в студию…», — Александр Липницкий (из интервью на радио «Финам ФМ», 2010 год)

Вячеслав Егоров (экс-звукорежиссер "Аквариума") о Башлачеве:

"СашБаш не мог работать с техникой, у него сразу же складывались какие-то мистические отношения с приборами. я помню, как он раздевался в студии догола, стоял при записи вокала на коленях, ползал на четвереньках, - словом, пробовал все способы борьбы с микрофоном. Он не мог петь в пустоту, в абстракцию, ему была необходима хотя бы одна девушка в аудитории, хотя бы одна..."

Александр Липницкий: "Но девушка - то ведь приехала! Дал ли вам что-нибудь приезд Ирины?"

Вячеслав Егоров: "Она приехала в конце работы - это раз. И эта "девушка" - она не была слушателем, ты понимаешь... Ирина привезла мешок травы и дала на самом деле только усталость. Она зря это сделала... Ведь мы приехали с СашБашем к тебе налегке, пустые, нам хотелось от всего закрыться и только играть и петь, а Ирина сразу вселила в дом хаос, обычный её параноидальный напряг, но при этом она внесла и облегчение для Башлачёва, в студии появилась женская энергия."

Вячеслав Егоров:

«Эмоционально его новые впечатления были очень сильные. Я навещал его в последние месяцы, зимой - он жил тогда в Комарово, и там была такая смурная, непонятная атмосфера. Я помню, что застал как - то вместе с ним людей из "Алисы", Кинчева, всё в чёрном. Они играли по пустым вёдрам топорами. Шаманизм устраивали... У меня возникло тогда тяжёлое чувство: прямо в духовный ад попал человек... Но он сознательно в него вошёл. Ему нужна была мука».

Журнал «Петербург на Невском»:

Десять лет Ирина работала в Средней Азии. Занималась там геологической съемкой. А когда "совок накрылся", переехала в Комарово. Почти все время здесь забирает хозяйство. На озеро, на залив и за грибами Ирина не ходит. Телевизор не смотрит, книг не читает - кроме Козьмы Пруткова, которого знает наизусть. Слушает радио «Свобода» и «Эхо Москвы», а еще - арабскую музыку. Диски привозят соседи - братья, один из которых работает в Кувейте, а другой - российский посол в Багдаде. Без конца прослушивая записи, Ирина даже немного выучила арабский язык. «В арабской музыке находятся истоки почти всей мировой музыки. Например, корни фламенко именно там», - считает она. Еще Ирина любит слушать «Джипси кингс», а вот русский рок - не очень. Это может показаться странным, ведь Ирина - хотя сама ни на чем и не играет - много общалась с Борисом Гребенщиковым, с Сергеем Курехиным, а сейчас рисует обложки для дисков, которые выпускает Андрей Тропилло.

Еще об Ирине

Сочиняла тексты песен, пела, участвовала в некоторых записях. Занималась рисунком и живописью. Выставляла неоднократно свои работы на «квартирных» ленинградских выставках. Под псевдонимом «Ирина Комаровская» нарисовала некоторые обложки для дисков, выпущенных студией Андрея Тропилло (в частности, она автор обложки альбома «Не могу кончить» группы «Выход»). В буклете, приложенном к компакт-диску «Рыжий альбом» (2002) группы «Выход», среди людей, благодарность которым выражает лидер группы Сергей Селюнин («Силя») упомянута и Ирина Левшакова. Рисунок Ирины Левшаковой, сделанный ею для обложки альбома «Не могу кончить», послужил основой для логотипа музыкального издательства «Отделение ВЫХОД».

«Она нарисовала обложку к виниловой пластинке ВЫХОДа «Не могу кончить». Через некоторое время возникло пресловутое «Отделение ВЫХОД». И я решил, что человечки с этой обложки очень даже подходят для логотипа. Так что я положил на картинку кальку — и обвёл силуэты «человечков» фломастером. Потом отсканировал то, что получилось, и многократно уменьшил. Рисуя обложку, Ира имела в виду, что это человек и его «грибной приход». Я ядовитых грибов никогда не употреблял, но почему-то решил, что эти «чудики» очень подойдут для нашего логотипа. Когда Силя (по моей просьбе) показал «автору» наш логотип, она посмотрела и сказала:

— Ладно. Но иногда буду у Ковриги денег собакам на корм просить.

И в тяжёлые минуты она иногда действительно звонила Силе и говорила:

— Ну, возьми у Ковриги… собакам на корм.

Речь всегда шла о самых минимальных суммах — и я всегда их ей с удовольствием передавал. А потом она про меня и вовсе забыла», — Олег Коврига, руководитель «Отделения ВЫХОД».

«Убивал ее Федор не от злобы. Федор уничтожал большое зло. Считал ее ведьмой. Ее дача в Комарово, по рассказам очевидцев, была страшным местом. Она спокойно могла накормить человека грибами не сказав, подсыпала таблы в алкоголь. Пару раз постояльцев ее притона находили под колесами электричек, кто-то просто пропал. Она очень быстро привязывала к себе людей и манипулировала. А взяв человека в оборот провоцировала его на самые низменные поступки...»

«Лексикон у нее был супер - я помню только три нематерных слова: пыхать, ништяк и зайцы. Остальное шло очень крепкими словами".

«Как резал, со слов Иры. (Шрам я видел, перерезанную руку тоже. До этого Ира иногда баловалось игрой на гитаре, после этого - уже не могла). Ира вовремя ухватила лезвие, и рукой его задержала, поэтому и осталась жива. Потом выскочила на улицу, где ее заметил мужик, что милицию и вызвал. Не было мужика, гулял бы Федор на свободе, т.к. конечно Ира не собиралась никакого заявления писать. (Это со слов самой Иры). Так что во многом, судьба группы была в руках обычного прохожего..."

В 1989 году жила в Лондоне. 11 февраля 1989 года Ирина Левшакова приняла участие в передаче Севы Новгородцева «Севаоборот» на радио Би-би-си. Тема передачи была «К годовщине гибели А. Башлачёва», в студии присутствовали Новгородцев, Леонид Владимиров, Ирина Левшакова и о. Сергий Гаккель. 25 февраля 1989 года вновь была гостьей эфира Севы Новгородцева (тема передачи — «Гринпис»).

В 2005 году принимала участие в съёмках документального фильма об Александре Башлачёве «Смертельный полёт» (реж. Лариса Кулагина).

14 сентября 2010 года на даче Ирины Левшаковой в Комарове сотрудниками Госнаркоконтроля была обнаружена и ликвидирована самая крупная за последние годы плантация конопли — 1247 кустов, а также 600 грамм уже высушенного «продукта» и большое количество конопли, которая ещё сушилась. В отношении Ирины Левшаковой было возбуждено уголовное дело по статье— хранение и культивирование наркосодержащих растений. Дали пять лет условно. И их Ирина Линник прожила все там же на даче, рисуя картины и обложки для альбомов рок-групп.

Умерла 31 января 2016, вероятно, из-за проблем с сердцем. Тело предали огню в крематории на Шафировском, 7 мая из выстрела из пушки над Щучьим озером распылили ее прах.